Это интересно

Кто она, «утаенная любовь» Пушкина?

О.БУЛАНОВА

Великого русского поэта Пушкина уже ровно 180 лет нет на свете, а историков, исследователей и просто любителей литературы до сих пор не оставляет в покое не только его поэзия, но и его личная жизнь. В основном, интерес вызывает его тайная, или утаенная от современников возлюбленная. Претенденток на эту роль находят не меньше, чем на роль модели Леонардо да Винчи, запечатленной в его знаменитой «Джоконде».

Шутливый донжуанский список Пушкина с перечислением имен женщин, произведших на него наибольшее впечатление, был увековечен в альбоме Елизаветы Николаевны Ушаковой, старшую сестру которой Екатерину прочили в супруги поэту. Список состоит из двух частей.

В первой части находятся имена тех женщин, которых, по общему мнению пушкинистов, Поэт на самом деле любил. Среди них некая загадочная NN. Во второй части перечислены те, которые вызвали у Пушкина лишь мимолетное увлечение.

Отождествление имен с той или мной реальной женщиной породило немало версий. Стоит ли оговаривать отдельно, что более всего воображение поклонников творчества Пушкина тревожит таинственная NN, «утаенная любовь», о которой поэт по только ему понятным причинам не решился говорить открыто. Мнений на сей счет практически столько же, сколько и самих пушкинистов. Наиболее часто встречаются несколько имен.

Екатерина Карамзина. Она приходилось второй супругой писателю Николаю Карамзину и сводной сестрой князю Петру Вяземскому. Сразу после выпуска из Лицея Пушкин был радушно принят в доме знаменитого писателя-историка, к которому все в то время относились с уважением и благоговением, но вдруг задумал приволокнуться за его женой и даже написал ей любовную записку. Та показала ее мужу, Пушкин был вызван для объяснения и имел разговор то ли с обоими супругами, то ли с одним Карамзиным. Ситуацию восприняли с юмором, что способствовало их сближению.

Но в итоге великий русский поэт и великий русский историк разошлись и стали чужими друг другу. История их отчуждения — отдельная тема. Но этот разлад не сказался на отношении к Пушкину Екатерины после смерти мужа в 1826 г.

О Екатерине Андреевне говорили, что она была воспитана на Евангелии и считала, что женщина, жалующаяся на своего мужа, уже ему неверна. Она не выносила вольных шуток и как-то выставила Жуковского из-за праздничного стола за не совсем пристойный анекдот. Вместе с тем ее салон, который постоянно посещал Пушкин, считался в Петербурге самым остроумным и ученым. Там не было карточной игры и, к тому же, все говорили по-русски.

В силу разницы в возрасте она годилась поэту в матери и проявляла материнскую заботу о его судьбе. Именно от Карамзиной Пушкин первым делом желал услышать мнение о своей предполагаемой женитьбе и именно ее он вспоминал на смертном одре, прося приехать и благословить его.

Княгиня Мария Аркадьевна Голицына, урожденная Суворова-Рымникская. С ней Пушкин не раз встречался в Петербурге после михайловской ссылки. Мария приходилась родной внучкой знаменитому полководцу Суворову. О встречах с ней Пушкина известно очень немного, почти не упоминается она и в его переписке. Познакомиться с ней поэт мог в Петербурге после выхода из Лицея, когда для него открылись двери петербургских гостиных.

В момент высылки Пушкина Марии было 18 лет. Так совпало, что буквально через три дня после его отъезда из Петербурга она вышла замуж за князя Михаила Голицына. Голицыны не были чужды литературе. Свекровь Марии, Прасковья Голицына, являлась довольно известной писательницей, взявшейся за перевод нескольких глав «Евгения Онегина» на французский язык и заслужившей похвалу Пушкина. Она неоднократно встречалась с поэтом и даже присутствовала на чтении «Бориса Годунова».

Семья Марии Голицыной оказалась связанной с Крымом, т.к. с 1823 г. в Одессе жила сестра княгини, а в 30-е гг. — мать. Ее родной брат стал адъютантом графа М.Воронцова, при котором вынужденно служил Пушкин во время южной ссылки.

Мария Голицына серьезно занималась пением. О ее «прекрасном утешительном пении» с восторгом отзывались А.Тургенев, П.Вяземский, В.Жуковский… Она сыграла значительную роль духовной утешительницы в жизни слепого поэта Ивана Козлова, автора поэмы «Чернец», которую высоко ценили его современники, считая, что она соперничает с «Кавказским пленником» Пушкина.

Мария Голицына много времени проводила за границей и была знакома со многим европейскими литераторами, в частности с Шатобрианом, с которым поддерживала личную переписку. Возможно, «коллекционировала» знаменитостей, о чем свидетельствует эпизод ее паломничества к Вальтеру Скотту.

Софья Потоцкая. С этой юной прелестницей и ее сестрой Ольгой, а также с их легендарной красавицей-матерью Софьей Потоцкой Пушкин мог познакомиться в 1818-1820 гг. Зиму Потоцкие проводили в Петербурге, лето — в украинских имениях, а весну и осень в Крыму. От сестер Потоцких поэт мог услышать предание, легшее в основу «Бахчисарайского фонтана».

Еще в 16-летнем возрасте Софья влюбилась в одного из интереснейших и деятельнейших людей своего времени — отличившегося в войне 1812 г. генерала Павла Киселева, под началом которого служили многие декабристы. Их свадьба состоялась в 1821 г. в Одессе.

Молодожены поселились в Тульчине, городке Потоцких, где располагался главный штаб Второй армии, начальником которого был Киселев. В 1822 г. в Берлине скончалась Софья Потоцкая, поручив младшую дочь Ольгу попечению четы Киселевых. Павел Киселев охладел к молодой супруге и увлекся ее сестрой. Так недолгое семейное счастье Софьи, к которому та так стремилась, было разбито. Однажды она даже застала Ольгу в объятьях мужа. Простить измены она так и не смогла, хотя всю жизнь продолжала его любить. Разумеется, семейная драма Киселевых стала достоянием маленького городка.

И на фоне семейного разрыва и сплетен 24 июня 1823 г. состоялась знаменитая дуэль между Павлом Киселевым и бригадным генералом Мордвиновым. Генералы стрелялись с расстояния в восемь шагов. Мордвинов целился Киселеву в голову, но промахнулся, а тот смертельно ранил его в живот. Спустя несколько часов Мордвинов умер.

Киселев доложил о том, что произошло, Витгенштейну, написал письмо императору Александру, сдал дела и стал ждать его решения. Ждать пришлось долго. Только через месяц Киселеву сообщили, что император не считает его виноватым, и заметил лишь, что было бы лучше, если бы поединок был за границей, а не в России.

Была сделана попытка и решить семейный конфликт. В ноября 1823 г. Ольгу Потоцкую спешно обвенчали со Львом Нарышкиным, приходившимся кузеном Михаилу Воронцову. Но мир в дом Киселевых так и не вернулся.

В 1824 г. умер единственный сын Софьи и Павла Киселева, а дальше пошел разлад из-за политических убеждений. Пламенная полячка Софья была на стороне тайных польских обществ и декабристов, муж же придерживался иных мнений.

Наконец в начале 30-х гг. Киселевы пошли на окончательный разрыв. Софья навсегда поселилась за границей и большую часть времени проводила в Париже. Теперь свою любовь она перенесла на Польшу и мечты о ее освобождении, восторженно встречала национально- освободительное движение в других странах.

Когда Киселева назначили послом в Париж, он чуть было не выслал свою жену из Франции, боясь, что та его скомпрометирует. Кстати, в Париж за ним приехала и овдовевшая в 1846 г. Ольга. Они были неразлучны до самой смерти Ольги в 1861 г. Официальный развод между Павлом Киселевым и Софьей так никогда и не был оформлен.

Мария Раевская, дочь героя войны 1812 г. генерала Николая Раевского и жена декабриста Сергея Волконского. С многочисленным и дружным семейством Раевских Пушкин мог быть знаком еще до ссылки на юг, т.к. общался с Николаем Раевским-младшим, но сблизились они после встречи в Екатеринославе (ныне Днепропетровск), откуда Раевские забрали заболевшего горячкой поэта поправлять здоровье на Кавказ. Отношения Пушкина с каждым из представителей семейства Раевских — отдельная тема. То внимание, теплоту и заботу, которыми они окружили ссыльного поэта в 1820 г., он запомнил навсегда.

На глазах Пушкина разворачивалась история со сватовством к Марии Раевской польского графа Густава Олизара. Ему было отказано, граф заперся в своем поместье и изливал свою горечь и тоску в стихах.

В написанных под конец жизни воспоминаниях граф Олизар с нежным благоговением говорит о своей любви: «Если родилось в душе моей что- нибудь благородное и возвышенное, поэтическое, этим я обязан той любви, которую внушила мне Мария Раевская, княгиня Волконская, теперь Нерчинская изгнанница, разделяющая горький жребий мужа, та Беатриче, которой было посвящено дантовское чувство, до какого мог возвыситься мой поэтический дух. Благодаря ей, вернее, благодаря любви к ней, я приобрел сочувствие первого русского поэта и дружбу нашего лауреата Адама». (Имеются в виду Пушкин и Мицкевич.)

Мужа для Марии выбрали родители. Она Сергея Волконского до свадьбы почти не знала, о любви к нему с ее стороны говорить не приходится. Венчались они в январе 1825 г. Практически весь этот год новобрачные провели в разлуке — то служба мужа, то болезнь Марии, потребовавшая ее пребывания на юге.

Их первый ребенок родился уже после ареста Волконского, когда он ожидал суда и приговора. Семья считала нужным уберечь тяжело заболевшую после родов Марию от лишней информации и ненужных переживаний.

Полнейшей неожиданностью для Раевских стало решение Марии ехать за мужем в Сибирь. Они взывали к здравому смыслу, ее материнскому чувству, т.к. предстояло оставить недавно рожденного и слабенького сына, сам генерал Раевский угрожал отцовским проклятием, но Мария была непреклонна. Она поехала за мужем из чувства долга, сострадания и уважения к его гражданскому подвигу.

На прощальном вечере, устроенном Зинаидой Волконской в честь отъезда Марии в Сибирь, состоялась ее последняя встреча с Пушкиным. Именно с ней поэт собирался передать свои послания к декабристам, но не успел, потому что она уехала в ту же ночь. Стихотворения «Во глубине сибирских руд…» и «Мой первый друг, мой друг бесценный» попали в Сибирь уже с Александриной Муравьевой.

Список претенденток смело можно продолжать. Некоторые исследователи включают в него даже имя Луизы Марии Августы Баденской, принявшей в крещении имя Елизаветы Алексеевны — супруги великого князя Александра Павловича. Она была намного старше Пушкина — ее свадьба состоялась за шесть лет до рождения поэта. Супруги жили вполне вольной жизнью: Александр увлекался другими женщинами, а в отцы двух дочерей Елизаветы прочили отнюдь не мужа.

Впервые Елизавету Алексеевну Пушкин увидел во время торжественного открытия Лицея 19 октября 1811 г. Сколько раз он ее видел потом, судить сложно, но известно, например, что в честь именин императрицы 5 сентября 1814 г. юный поэт вместе с Малиновским и Пущиным тайком изготовили гоголь-моголь с ромом, за что чуть не подверглись серьезному наказанию.

Есть и еще одна версия: не было никакой «утаенной любви», а загадочная NN — шутка, которой поэт просто подразнил хорошеньких барышень Ушаковых. Ну, а если эта самая «утаенная любовь» на самом деле все-таки существовала, то, по мнению большинства, на эту роль больше всего подходит Мария Волконская.

По материалам сайтов liveinternet.ru, litresp.ru и profilib.com

ЭХО НА FACEBOOK:
Loading...